top of page
  • Фото автораTолик

КАК МЫ ГОТОВИЛИСЬ К ВОЙНЕ

Зверев А. Г. нарком финансов Сталина

В предвоенные годы партия непрестанно наращива­ла капиталовложения в народное хозяйство. Напомню, что в 1928 году они составляли 0,37 миллиарда рублей, а в 1940 году — 4,3 миллиарда рублей, то есть почти в 12 раз больше. Напомним, что валовая продукция промышленности возросла за то же время в 6,5 раза, а розничный товарообо­рот— в 15 раз, достигнув суммы в 17,5 миллиарда рублей. Соответственно, доходы госбюджета, в 1928 году равнявшие­ся 0,8 миллиарда рублей, к 1940 году достигли 18 миллиар­дов при расходах в 17,4 миллиарда рублей. Сюда не входят значительные затраты из бюджета на образование государст­венных материальных резервов, в том числе на увеличение запасов золота и других благородных металлов.

За каждой из этих цифр — упорный и беззаветный труд миллионов советских граждан, их напряженная созидатель­ная деятельность. В любой наш рубль были вложены труд, дерзания и помыслы слесаря и хлебороба, врача и бухгалте­ра, пастуха и летчика, ткача и секретаря райкома.

Деньги, заработанные всем народом, шли в том числе и на укрепление обороноспособности страны. Удельный вес оборонных расходов в общих бюджетных затратах в то время непрерывно увеличивался: мы не забывали об угрозе войны.

В 1938 году по смете Наркомата обороны ассигнования достигли 2,7 миллиарда рублей (21,3 процента всех расхо­дов), в 1939 году— 4,1 миллиарда (26,3 процента расходной части бюджета), в 1940 году— 5,7 миллиарда рублей (32,2 процента).

Бюджет на 1941 год рассматривался и утверждался еще в мирное время. Тем не менее военные расходы были пре­дусмотрены в размере 7,1 миллиарда рублей (33,8 процен­та). Выступления депутатов на последней предвоенной сес­сии Верховного Совета СССР (февраль 1941 года) наглядно свидетельствовали, что каждый из выступавших мыслил по- государственному и отчетливо понимал, что повлечет за со­бой малейшее промедление в столь важном деле. На сессии не только единодушно утвердили сумму, намеченную прави­тельством, но и увеличили ее на 200 миллионов, доведя фак­тически до 7,3 миллиарда рублей.

Резко возросла и численность наших Вооруженных Сил, особенно после принятия 1 сентября 1939 года закона «О всеобщей воинской обязанности». Средства, создававшие­ся напряженным трудом советских людей, распределялись с учетом международной обстановки: в 63 сухопутных учили­щах, многих военно-морских, а также 32 летных и летнотехнических школах, на шести спецфакультетах гражданских ву­зов и в 14 военных академиях получали образование десятки генералов и тысячи офицеров.

Разрабатывались и постепенно внедрялись в производ­ство новые типы самолетов, танков, артиллерийского воо­ружения. У пехоты появилось автоматическое оружие и ми­нометы. В 1940 году армия была численно больше, чем в 1937 году, в 5 раз. А в первой половине 1941 года в Воору­женных Силах служило уже 4,207 миллиона человек.

Основой обороноспособности СССР оставались успехи в развитии промышленности, прежде всего тяжелой. За 1938—1940 годы продукция индустрии в целом увеличилась почти в 1,5 раза, производство средств производства — более чем в 1,5 раза, а рост машиностроения составил 76 процентов. Каждые 10 часов (в среднем) у нас вступало в строй новое промышленное предприятие.

Важнейшую роль в дальнейшем прогрессе социали­стической индустрии сыграла XVIII партийная конференция (февраль 1941 года), наметившая систему неотложных мер по новому подъему отечественной экономики. Предвоенной весной развернулась разработка 15-летнего перспективного народнохозяйственного плана. Вся страна должна была при­нять участие в его обсуждении. Повсюду кипел величествен­ный созидательный труд…

Но выполнение наших планов были прервано войной. Следует сказать, что всякий раз, когда существенно меняется историческая обстановка, соответственно меняются методы использования и применения финансов. Когда грянула Вели­кая Отечественная война, перед финансовой системой были поставлены исключительно ответственные задачи. Требова­лось мобилизовать крупные денежные средства, направив их на обеспечение нужд хозяйства, работавшего под лозун­гом: «Все для фронта, все для победы!». Следовало немедлен­но сосредоточить в руках государства максимум финансовых ресурсов.

Опыт царской России в этом отношении был печаль­ным. Так, Крымская война потребовала от страны расходов в 797 миллионов рублей, а русско-турецкая война 1877—1878 гг.— 1075 миллионов рублей. Эти расходы больно уда­рили по всей экономике России. Еще тяжелее отразилась на хозяйстве Первая мировая война, к концу которой финансы были совершенно расстроены, а страна находилась на грани экономической катастрофы. Покупательная способность руб­ля снизилась до уровня довоенных б — 7 копеек. Во многом это определялось зависимостью от зарубежных монополий. Почти 55 процентов иностранных капиталовложений было размещено к концу войны в горной и металлургической про­мышленности. Но еще в 1914 году удельный вес таких капита­ловложений в общей сумме акционерных капиталов России составлял 47 процентов.

Дефицит госбюджета составлял в 1914 году 39,1 процен­та; в 1915 году — 74,1; в 1916 году — 76; в 1917 году — 81,7 процента. Царское правительство было вынуждено стать на путь широкой эмиссии денежных знаков и прибегнуть к ин­фляции как источнику дополнительных средств, выкачивае­мых из трудящихся. Грабя народ, царизм пытался обеспечить финансирование затрат на империалистическую войну и по­лучение капиталистами прибылей. На русских кредитных би­летах было напечатано, что они беспрепятственно обмени­ваются на золото. Но уже в начале войны был издан закон о прекращении такого обмена. Подобным способом попыта­лись предотвратить утечку золота из казны и не допустить тезаврации (накопления сокровищ населением на дому) либо утечки за границу. Меры оказались безрезультатными. Уже в первые месяцы войны золото исчезло из обращения. Соот­ветственно изменился и характер эмиссии денежных знаков. Она не являлась более источником кредитования материаль­ных ценностей, сильно сокращавшихся в условиях войны, а направлялась на необоснованное увеличение суммы денег, находившихся в обращении. Лишь за первые полгода войны эта сумма возросла на 180 процентов, составив 2950 миллио­нов рублей; на 1 января 1916 года — 5617 миллионов; на 1 ян­варя 1917 года — свыше 9 миллиардов рублей.

Цены на товары резко росли. Рубль обесценивался. Так появилась потребность в новых займах, внутренних и внеш­них. Царизм получил за годы войны от союзников до 4 милли­ардов рублей в иностранной валюте. Всю эту сумму исполь­зовали на оплату военных заказов, размещенных в других странах, оплату процентов по займам и частично на оплату закупавшегося вооружения. В результате и без того кабаль­ная зависимость России от зарубежных держав еще более усилилась. Кредитные средства расходовались так, как хо­телось англичанам. Англия стала не только банкиром, но и прямым указчиком при распределении русских военных за­казов. Недаром В. И. Ленин подчеркивал, что русский капи­тал есть не что иное, как отделение всемирной «фирмы», во­рочающей сотнями миллиардов рублей и носящей название «Англия и Франция».

К концу 1916 года российская экономика пришла в такое состояние, что на 1917 год вообще не удалось утвердить бюд­жет. Разразился, наряду с экономическим кризисом, кризис финансовый. Чтобы преодолеть катастрофу, большевистская партия потребовала, в частности, национализации банков, аннулирования кабальных займов, прекращения эмиссии бумажных денег, революционной перестройки налоговой системы, развития безналичных расчетов (то есть без непо­средственного участия денег). Однако осуществить эти ме­роприятия сумела только Советская власть после победы со­циалистической революции.

Советское государство, ликвидируя капиталистическую и помещичью собственность и экспроприируя экспроприа­торов, национализировало банки, аннулировало кабальные займы, прекратило выплату прибылей иностранцам, устано­вило госконтроль над всеми видами страхования и потом перешло к государственной страховой монополии. На бур­жуазию наложили контрибуции, ограничили ее право распо­ряжаться текущими счетами и вкладами. Одновременно соз­давались основы советского государственного бюджета.

Иностранная военная интервенция и гражданская война затормозили этот процесс. Но уже с 1921 года партия и прави­тельство берутся за укрепление финансовой системы как за одну из самых неотложных задач. Напомню еще раз, что под­робная программа развития и укрепления социалистических финансов была изложена XI съездом РКП(б) в 1922 году. Наши финансы, кредит и денежная система росли и крепли вместе с укреплением социалистического строя. Они сыграли, как мы видели, огромную роль в восстановлении народного хозяй­ства и его реконструкции, в индустриализации страны, в кол­лективизации сельского хозяйства, в завершении построения социализма. Выполнили они свою историческую миссию и в годы Великой Отечественной войны — тяжелейшего испы­тания, выпавшего на долю Советской Родины.

РАСХОДЫ НА ВОЙНУ. ПРЕИМУЩЕСТВА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОЯ

В 1941 году военные расходы составили 8,9 миллиарда рублей. Изыскать столь большие средства, существенно пре­вышавшие то, что было запланировано на 1941 год, оказа­лось нелегко. Мешали помимо чисто военных причин (отсту­пление, временная потеря территории с ее материальными и людскими ресурсами, эвакуация и т. д.) еще и некоторые дис­пропорции в развитии хозяйства, сохранявшиеся с довоен­ного времени. В те годы металлургическая и химическая про­мышленность не удовлетворяла в полной мере потребностей страны. Не была завершена реконструкция железнодорож­ного транспорта. Отставало сельское хозяйство. А огромный размах военных действий и необходимость оснащать армию современной техникой требовали очень крупных затрат ма­териальных и денежных средств. С 1 июля 1941 года до 1 ян­варя 1946 года расходы, связанные с запросами только нар­коматов обороны и военно-морского флота, составили 55,1 миллиарда рублей — около 52,2 процента всех расходов гос­бюджета за этот период (данные приведены по курсу рубля, установленному с 1 января 1961 года). Сюда не входят суммы, пошедшие на многое другое.

Еще в начале Великой Отечественной войны Централь­ный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны, Госплан СССР и Наркомат финансов начали заниматься изы­сканием средств для помощи семьям погибших на фрон­те воинов и инвалидам войны. В результате были назначены многочисленные пенсии и пособия, организованы специаль­ные республиканские и местные органы по государственному обеспечению и бытовому устройству семей военнослужа­щих. За четыре с половиной года на оплату таких пенсий и пособий только за счет госбюджета было израсходовано бо­лее 5 миллиардов рублей. ЦК ВКП(б) постоянно интересовал­ся, как Наркомат финансов решает задачу изыскания средств на перестройку отраслей народного хозяйства, на эвакуацию предприятий и кадров из угрожаемых зон, организацию их работы в восточных районах, на срочное расширение воен­ной промышленности и самих Вооруженных Сил. Эти три за­дачи были главными на весь военный период.

Когда мы обсуждали, за счет чего можно их решить, при­шли к выводу, что главный упор следует сделать на госбюд­жет — это могучее средство организации экономики, ее мо­билизации, перестройки и контроля в полной мере. Еще раз раскрылись преимущества социалистического строя. В ре­зультате 57—58% национального дохода, 65—68% промыш­ленной и около 25 процентов сельскохозяйственной про­дукции удалось использовать непосредственно на военные нужды. ГКО разрешил нам охватить распределительной функ­цией финансов и государственные резервы (в мирное время они не подлежали нашему прямому контролю). Это помогло легче оперировать материальными и финансовыми ресурса­ми, устанавливая хозяйственные пропорции, удовлетворяв­шие нужды военного времени.

Вместе с тем мы должны были сохранить прочность го­сударственной денежной системы, чтобы не повторились пе­чальные явления Первой мировой войны; добиться сохране­ния твердых цен на продукты для населения и оптовых цен в промышленности. Тут снова сказались преимущества со­циалистического планового хозяйства. Наша победа в войне закономерно явилась победой не только социалистической экономики, а всего социалистического общественного строя.

Перестраивая финансы в военных целях, мы решили в основном ориентироваться на изменение соотношений в распределении национального дохода по фондам накоп­ления, потребления и военных расходов. Пришлось умень­шить затраты на расширенное воспроизводство и сократить долю национального дохода, шедшую на личное потребле­ние у гражданского населения. Иначе стали строиться в ма­териальной сфере отношения между государством и пред­приятиями, хозяйственными организациями, кооперацией и населением. В силу военной необходимости уменьшились затраты на социально-культурные цели. Увеличились посту­пления в бюджет от населения в виде налогов, а также доб­ровольных взносов и займов. Во второй половине 1941 года расходы на финансирование народного хозяйства сократи­лись на 2,2 миллиарда рублей. А после того как Красная Ар­мия начала изгонять захватчиков с нашей территории, часть средств стала использоваться для восстановления разорен­ного врагом народного хозяйства освобождаемых районов.

Особую роль сыграло здесь постановление партии и правительства «О неотложных мерах по восстановлению хо­зяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» (август 1943 года). Политбюро ЦК ВКП(б) требовало от Нар­комата финансов обеспечить ресурсами восстановительные работь! так, чтобы значительную их часть удалось провести еще во время войны. Срочно восстанавливали угольную про­мышленность Донбасса, металлургию, энергетические мощ­ности. Уже в годы войны страна сумела восстановить в рай­онах, подвергшихся временной оккупации, около 30 процен­тов разрушенных основных фондов. Затраты на эти цели еще в 1942 году достигли 3,2 миллиарда рублей, а в 1945 году — 7,4 миллиарда. (Всего же за четыре с половиной года на фи­нансирование народного хозяйства ушло 21,6 миллиарда рублей, то есть свыше 20 процентов ресурсов государствен­ного бюджета.)

Очень большое внимание в годы войны уделялось фи­нансированию затрат на обучение молодых рабочих, заме­нивших ушедших на фронт отцов и старших братьев. Круп­ные суммы были израсходованы на училища трудовых ре­зервов, а также, невзирая на военные тяготы, в достаточно больших размерах на просвещение, науку, здравоохранение, социальное обеспечение. Своевременный отпуск средств позволил ремесленным училищам и школам фабрично-заво­дского обучения выпустить и передать народному хозяйству в период войны около 500 тысяч квалифицированных рабо­чих. Вузы и техникумы выпустили за годы войны около 300 тысяч специалистов с высшим и более 275 тысяч со средним образованием. Расходы на социально-культурные мероприя­тия в 1941 году сократились с 4,8 миллиарда рублей до 3,1 миллиарда. Но уже в 1944 году они выросли до 5,1 миллиар­да, а в 1945 году — до 6,3 миллиарда рублей. В целом расход­ная часть бюджета за четыре с половиной военных года со­ставила 110 миллиардов рублей, то есть в 2 раза больше, чем объем бюджета за первую и вторую пятилетки, вместе взя­тые. А ведь государственные доходы резко уменьшились: то, что раньше шло в торговую сеть, теперь в основном отправ­лялось на фронт. Я не упоминаю к тому же о страшном ущер­бе, причиненном стране врагом. И тем не менее наши финан­сы выполнили стоявшие перед нами задачи. Тут сказались и проведенная Коммунистической партией большая организа­торская работа, и возможности, открываемые социалистиче­ской системой хозяйства, и самоотверженный труд советских людей. Благодаря их усилиям себестоимость продукции го­сударственных предприятий снизилась за 1942—1944 годы в сравнимых ценах на 5 миллиардов рублей (17,2 процента). В результате были снижены более чем вдвое отпускные цены на вооружение, боеприпасы и военное снаряжение. Так со­ветский рубль помогал фронту ковать победу.

Была введена также «коммерческая» торговля с повы­шенными ценами на некоторые товары. Но и тогда цены на товары, отпускаемые по карточкам, остались неизменны­ми. С введением «коммерческой» торговли государство мог­ло воздействовать на уровень рыночных цен. Затем ком­мерческие цены постепенно снижались. Колхозный рынок вынужден был реагировать на это. Государство же за 1944—1945 годы получило от «коммерческой» торговли 1,6 милли­арда рублей дополнительных доходов. Все они были отнесе­ны на текущий счет Вооруженных Сил.

Еще одним источником пополнения военного бюдже­та явилась мобилизация так называемых свободных финан­совых ресурсов промышленности, торговли и банков дол­госрочных вложений. Это дало свыше 2 миллиардов руб­лей. В целом за четыре с половиной военных года (до конца 1945 года) поступления от государственных предприятий только по двум основным каналам (отчисления от прибылей и налог с оборота) составили 47,3 миллиарда рублей, то есть около 45 процентов всех доходов госбюджета.

Прибавим сюда остальные доходы (подоходный налог с кооперации в городе и деревне, поступления из сберегатель­ных касс и органов государственного страхования, средства социального страхования, таможенные доходы, доходы мест­ных бюджетов СССР и местных Советов). Все это составило об­щий доход от социалистического хозяйства, который за годы войны равнялся 70 процентам всех государственных доходов.

Положительную роль сыграло установление новых пра­вил взимания налогов. В июле 1941 года утвердили времен­ную надбавку к подоходному налогу. В январе 1942 года эту надбавку заменили специальным военным налогом. Поступ­ления от него за 1942—1945 годы составили 7,2 миллиарда рублей. В ноябре 1941 года был введен налог на холостяков, одиноких и бездетных граждан, давший до конца 1945 года 0,8 миллиарда рублей. Всего за четыре с половиной года на­логовые поступления от населения составили 13,3 миллиар­да рублей, то есть 13 процентов доходов госбюджета. Очень большой вклад в финансы дали государственные займы. Сре­ди трудящихся было распространено займов на сумму в 9 миллиардов рублей, то есть почти вдвое больше, чем за весь довоенный период.

Советские труженики помогали Родине чем только мог­ли. По их инициативе был образован Фонд обороны. Лишь до конца 1943 года в этот фонд поступило 1,2 миллиарда руб­лей, не считая натуральных взносов в виде продуктов, ве­щей, драгоценностей и т. д. Колхозник Ф. П. Головатый (Сара­товская область) в 1942 году пожертвовал 10 тысяч рублей (напоминаю еще раз, что здесь исчисление ведется по кур­су рубля после 1 января 1961 года), а через два года — еще 10 тысяч рублей. Колхозник И. П. Ботин (Чкаловская область) сдал в Фонд обороны 12 тысяч, Амир Кара-оглы Сулейманов (Азербайджан) — 25 тысяч, Кулам Баймагамбетов (Казах­стан) — 32,5 тысячи, Оразбай Букенбаев (Казахстан) — 30 ты­сяч рублей.

Общая сумма поступлений по налогам и добровольным взносам в период войны составила 27 миллиардов рублей, то есть более 26,4 процента доходов госбюджета.

Что касается дара Ферапонта Петровича Головатого, пче­ловода хутора Степной колхоза «Стахановец» Новопокровского района Саратовской области, то об этом стоит рассказать поподробнее. Осенью 1942 года он привез в Саратовский об­ком партии мешок с пачками денег и сказал, что отдаст их в Фонд обороны, на покупку самолета. Вопрос о том, кому вру­чить «персональный» боевой самолет, построенный на дар Ферапонта Головатого, решили в обкоме быстро, избрав кан­дидатуру командира авиационного истребительного полка, саратовца майора Б. Н. Еремина. Отважный летчик вместе с колхозником приехал на заводской аэродром. Там Головатый выбрал один из понравившихся ему истребителей. На нем сделали дарственную надпись, и Еремин улетел под Сталин­град. Самолет оказался отличным. Головатый подарил затем Красной Армии еще один истребитель. На нем Еремин сра­жался вплоть до победы, совершив 342 боевых вылета и сбив 23 фашистских самолета (первый самолет— он отлетал два срока — был отправлен в Саратовский музей).

А разве можно забыть, как в 1942—1943 годах колхоз­ники ряда местностей в рекордно короткие сроки собирали средства на танковые колонны? За две недели тамбовцы вне­сли 40 миллионов рублей. Вслед за ними это патриотическое движение охватило других: ивановские крестьяне собрали 136 миллионов, московские —209 миллионов, ярославские — 131 миллион, горьковские— 204 миллиона, свердловские— 195 миллионов, разоренные войной калининские—160 мил­лионов. Узбекистан дал 365 миллионов, Азербайджан — 175 миллионов, Грузия — 276 миллионов, Казахстан — 470 мил­лионов рублей…

Как уже говорилось, когда создавался Фонд обороны, инициатива целиком исходила от трудящихся. Естественно поэтому, что никаких указаний в этой связи из наркомата ме­стным финансовым органам не давалось. В казну поступили очень крупные суммы. Это не могло не повлиять и на эконо­мику в целом. Следовательно, наркомат обязан был учесть изменения, чтобы государственные мероприятия не захлест­нула стихия, хотя бы и благоприятная. Помню, звонит мне В. М. Молотов:

— Сколько за истекшие сутки поступило в Фонд обороны?

— Наркомат, — отвечаю, — таких сведений пока не со­бирает.

— Допускаете ошибку! А как будете регулировать потом сумму денег, находящуюся в обращении? Ведь средства идут сплошным потоком.

— Да мы просто не рассчитывали, что это произойдет так быстро.

— Набирайте темпы и срочно включайтесь в происходя­щее, хотя бы как регистраторы.

— Упущение исправим. С завтрашнего же дня будут пред­ставляться полные данные.

В дальнейшем на протяжении всей войны наркомат акку­ратно и оперативно вел счет всем поступлениям — и денеж­ным, и натуральным. Мы могли исходя из имеющегося опыта заранее готовиться к новой очередной волне взносов, ибо, когда наши войска освобождали временно оккупированные врагом районы СССР, поступления сразу заметно усилива­лись. Однако все указания в местные финансовые органы об учете пожертвований делались очень осторожно, чтобы не дать даже малейшего повода к разговорам об «искусствен­но организуемой кампании». Увы, неумные работники всегда могут найтись. Так получилось в Горьковском облфинотделе. Его заведующий пришел в обком партии и, показав мое слу­жебное письмо, заявил:

— Пора разворачивать кампанию!

— Но ведь из письма, — возражают ему в обкоме, — это­го не видно.

— А тут нечего видеть. Нужно понимать что к чему.

Из обкома позвонили в ЦК ВКП(б). Мы объяснили в ЦК, что Горьковский облфинотдел неверно истолковал текст на­шего письма. Одновременно я направил И. В. Сталину, без всяких комментариев, сводку с обобщенными результатами денежно-материальных поступлений. На совещании, созван­ном по этому поводу, Сталин взял в руки эту мою сводку и спросил, верны ли приведенные в ней цифры? Услышав по­ложительный ответ, Председатель Совета Народных Комис­саров произнес следующее (воспроизвожу по своей записи): «Мы, руководители, должны внимательно разбираться в про­исходящем и четко представлять себе, в каких случаях следу­ет критиковать работников, а в каких — поощрять. Товарищ Зверев критикуется за то, что он, руководя финансовой сис­темой, заботится о поступлении денежных средств государ­ству. Нужно было в этом случае не критиковать, а помогать ему в организации дела. Для того он и поставлен на пост нар­кома финансов, чтобы обеспечивать потребности страны в денежных средствах. Тем более сейчас, когда мы переживаем сложное время. Предлагаю вопрос с обсуждения снять, а то­варищу Звереву порекомендовать побольше заботиться о го­сударственных финансах и покрепче держать горловину го­сударственного мешка».

Никто не возражал. Так была исчерпана возникшая вне­запно для меня проблема…

Еще одной формой участия населения в военных рас­ходах страны были денежно-вещевые лотереи. В 1941—1944 годы провели четыре такие лотереи, давшие 1,2 мил­лиарда рублей. Значительные средства составила денежная компенсация за отпуска, перечисленная в спецвклады. Об­щая сумма ее равнялась 1,1 миллиарда рублей. Все это име­ло исключительное значение для денежного баланса Госбан­ка СССР. Дело в том, что возврат денежной наличности в банк происходит в основном через товарооборот в системе тор­говли. Так, до и после войны выручка от продажи товаров равнялась примерно 100—108 процентам от суммы выдан­ной трудящимся заработной платы. А во время войны выруч­ка упала до 55 процентов. Необходимый прирост денежных средств в кассах Госбанка обеспечивался в значительной мере путем налоговых платежей и добровольных взносов на­селения.

Наркомат финансов, перестраивая свою работу в соот­ветствии с военными условиями, разрабатывал проекты ме­роприятий по срочному изысканию денежных средств для обеспечения фронта и тыла, связывался с различными нар­коматами, готовил соответствующие предложения, а когда ЦК ВКП(б) и СНК СССР принимали необходимые решения, тотчас брался за их реализацию.

Особенно много хлопот доставил выпуск денег в обра­щение (в первые годы войны) в размерах, превышающих по­требности товарооборота. В результате к концу 1947 года (по­сле чего была проведена денежная реформа) количество де­нег, находившихся в обращении, превышало довоенное в два с половиной раза. Правда, накануне войны денег, бывших в обращении, явно не хватало, и Наркомат финансов занимал­ся изучением этой проблемы, с тем чтобы разрешить ее во второй половине 1941 года. Требовалось либо серьезно уве­личить денежные доходы населения, либо существенно сни­зить цены на продукты и товары народного потребления. Но война помешала осуществить это…

В качестве примера того, как действовали местные ты­ловые финорганы в то время, расскажу об Иркутском облфо и горфо. Городские работники так организовали дело, что еще до конца 1941 года перевыполнили годовой план по сбо­ру налогов и страховых платежей. А в начале следующего го­да, при размещении среди населения денежно-вещевой ло­тереи, намеченную государством ориентировочную цифру в 4,3 миллиона рублей превысили за пять дней, и подписка дала 6,976 миллиона. С энтузиазмом трудились областные со­трудники.

Многие финансовые работники проявили себя подлин­ными героями. После оккупации врагом Верейского района Московской области заведующая райфинотделом О. Д. Чубарова ушла в партизанский отряд и храбро сражалась там. Так же поступил заведующий Новопетровским райфо Г. А. Поли­карпов. Оба они после изгнания фашистов стали председа­телями райисполкомов. Четко и организованно трудились многие другие товарищи. Из угрожаемых районов Москов­ской области пришлось эвакуировать 24 райсберкассы. Без паники и суеты, уже под вражеским огнем, сотрудники 19 из них сумели вывезти и сохранить все лицевые счета вкладчи­ков. А к 15 февраля 1942 года в 18 только что освобожденных районах области сберкассы уже возобновили работу…

В отличие от гражданской войны, когда силою вещей и естественного хода событий роль денег часто сводилась к нулю, в период Великой Отечественной войны могучей со­циалистической державе удалось сохранить за деньгами их роль в гораздо большей мере. Поэтому закон стоимости, хотя и в ограниченной степени (о чем я расскажу ниже), действо­вал. А поэтому и финансовая служба должна была так же чет­ко и незыблемо, как и прежде, делать свое дело, обеспечи­вая военные и иные нужды страны. Возросла, по сравнению с мирными днями, общегосударственная ответственность фи­нансовых работников. Каждый серьезный промах грозил на­нести ущерб усилиям Красной Армии и советского тыла. Каж­дая пущенная на ветер копейка могла при случае обернуться гибелью сражавшегося на фронте воина. Максимальная орга­низованность и дисциплина, целеустремленность, необходи­мость бить все время в главную точку — вот чего требовала партия от Наркомата финансов.

Например, в первый же день войны решением ЦК ВКП(б) и СНК СССР было введено регулирование выдач вкладов из сберегательных касс и ограничение продажи свободно об­ращающегося займа. Ведь чрезмерное изъятие вкладов мог­ло резко увеличить сумму денег, находившихся в обращении. В апреле 1942 года был введен в действие новый метод взи­мания местных налогов. Теперь, при максимально возможной централизации (общее во время войны явление), была резко ослаблена громоздкость системы. Например, по земельной ренте ранее имелось 80 различных ставок. Столь сильная и в принципе уже ненужная дифференциация была уменьше­на. Налог со строений ранее дробно варьировал от 0,5 про­цента до 2 процентов их стоимости; новый же равнялся одно­му проценту, а с жилого фонда — 0,5 процента. Все местные налоги и сборы (разовый сбор на колхозных рынках, сборы с владельцев скота и транспортных средств, земельная рента, налог со строений) были упорядочены и точно оформлены с учетом изменившихся условий жизни.

Тогда же было проведено изменение постановления от 1933 года, тоже устаревшего, ввели в силу модифицирован­ный текст положения о государственной пошлине, которая приобрела тем самым более высокое финансовое значение. Был расширен перечень действий и документов, оплачивае­мых пошлиной, а ставки за них несколько повышены. Пред­варительно наркомат специально разработал подробный пе­речень, установив, что пошлина взимается при производстве дел в судебных учреждениях, в органах Госарбитража, в нота­риальных конторах; при выдаче заграничных паспортов, раз­решений на въезд в СССР и выезд из него, видов на жительст­во; при приеме и выходе из советского гражданства, пропис­ке паспортов, регистрации актов гражданского состояния; при выдаче регистрационных удостоверений на кустарные и ремесленные промыслы и разрешений на право охоты и т. д.

В июне 1943 года были внесены изменения в сельско­хозяйственный налог: разрешили устанавливать нормы до­ходности с колебанием до 30 процентов от среднего пока­зателя, чтобы облегчить положение разоренных фашистами районов. На 20 процентов повысили налог с неколхозни­ков. Однако и тут была дифференциация — налог не повы­шали трудящихся западных областей Украины, Белоруссии и других районов, где перед войной не успели осуществить сплошную коллективизацию. В 1944 году Наркомат финансов составил для них особую таблицу исчисления сельскохозяй­ственного налога.

Война потребовала упорядочить и инструкцию 1941 года о налоге с нетоварных операций. Намечавшиеся изменения были оформлены в 1945 году новым постановлением.

Крупный экономический эффект был достигнут благода­ря сокращению сроков подписки на заем. Постепенные вло­жения в хозяйство ряда небольших сумм, хотя бы и достаточ­но значительных в совокупности, не шли ни в какое сравне­ние с той огромной помощью делу обороны, которую оказали советские люди, подписавшись в 1942 году на 10-миллиардный военный заем за два дня.

Однако нельзя думать, что наркомат, изыскивая дохо­ды для бюджета, был простым наблюдателем и бесстраст­ным счетоводом. Поиск новых источников доходов велся по­стоянно и активно. Некоторые дополнительные средства мы, как было показано, получали, пересматривая уже сложив­шиеся порядки. Иные же обретали, находя не использовав­шиеся ранее ресурсы. Одни текли непрерывной струей, хотя и не всегда густой. Другие открывались неожиданно, но мог­ли сразу дать ощутимый прирост накоплений. Так было с экс­плуатацией месторождений драгоценных металлов. Чтобы государство не потерпело здесь ущерба, за делом строго сле­дил пробирный надзор.

В период войны в торговый оборот попал ряд художест­венных изделий, в том числе из драгоценных металлов. При­ходилось различать простые ремесленные поделки и вещи, обладавшие исторической либо художественной ценностью. Мы привлекали для консультации специалистов. Если попа­дались изделия, не соответствовавшие по содержанию в них драгоценных металлов даже самой низкой пробе, но харак­теризовавшиеся как значительные произведения искусства, их ставили на отдельный учет и клеймили особым клеймом с изображением молотка.

Иногда внезапно возникала ситуация, когда срочно тре­бовалось пополнить казну крупной денежной суммой, а взять ее было неоткуда. Тут на помощь приходила продажа по «ком­мерческим» ценам товаров, пользовавшихся спросом.

Не раз и не два проводили мы пополнение бюджета та­ким образом совместно и с другими наркомами. Слова «на нужды фронта» были в те дни волшебными.

Огромные средства понадобились, когда началось вос­становление хозяйства в варварски опустошенных врагом областях. По мере продвижения линии фронта далее на За­пад требовалось точно оценить народное достояние, стои­мость обнаруженного у гитлеровцев награбленного имуще­ства. Общий порядок расчетов, практиковавшихся в военное время, нашел свое завершение в специальной инструкции наркомата (июль 1945 года) о возвращаемых в СССР товаро-материальных ценностях. Наконец, следовало исчислить ущерб, причиненный нашей Родине немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками. С этой целью почти во всех конкретных случаях применялись особые ценники. Сотруд­ники наркомата помогали составлять их…

Ни финансы в целом, ни денежно-кредитная система СССР, как уже отмечалось выше, не претерпели в годы Вели­кой Отечественной войны принципиальных изменений. Одна­ко огромное напряжение сил страны и требования новой об­становки внесли свои коррективы в обычное функциониро­вание денег и в кредитные расчеты. За первые два года войны наметилось существенное превышение расходов над дохода­ми. Бюджетный дефицит породил дополнительную денежную эмиссию. К концу войны общее количество выпущенных в об­ращение денег возросло у нас довольно сильно. Цифра могла бы стать еще большей, если бы не целенаправленные дейст­вия Госбанка СССР, который мобилизовал средства народного хозяйства, сумев резко ускорить их оборачиваемость.

Если предприятия, организации и отдельные граждане подолгу держат какие-то суммы, деньги медленно перемеща­ются от одного владельца к другому. Государство в силу не­обходимости поневоле выпускает новые порции дензнаков. При быстром же переходе денег со счета на счет и от одного лица к другому процесс обращения ускоряется, дополнитель­ная эмиссия уже не нужна. Конечно, государству легче поста­вить здесь под контроль предприятия и организации, неже­ли частных лиц. В мирное время вкладные операции совер­шали сберегательные кассы. В годы войны этим занимался и Госбанк. Это дало определенный эффект. Заодно Госбанк по­могал Наркомату финансов осуществлять контроль за свое­временным перечислением налогов, взносов на государст­венное социальное страхование и по подписке на займы.

Война породила новые пропорции в хозяйстве. Напри­мер, в оборонной промышленности выросла заработная пла­та. Выросли рыночные цены на сельскохозяйственные про­дукты. Повысились денежное содержание военнослужащих, пособия их семьям и пенсии инвалидам. А у государства, пе­реставившего почти всю промышленность на военные рель­сы, не было достаточно товаров. И горожане тратили допол­нительные средства на покупку их на рынке.

В этих нелегких условиях удавалось все же наращивать товарные фонды таким путем, как расширение производства местных товаров. Но для этого были нужны особые накопле­ния, которыми местная промышленность не располагала. По­этому Госбанк стимулировал ее деятельность специальными кредитами. Для сокращения пути этих товаров к покупателю банки строго контролировали выполнение кассовых планов; следили за розничным товарооборотом и по отдельным сис­темам, и по районам; боролись за устранение всяких задер­жек в оптовых базах, на складах и в розничной сети. Однако добиться быстрейшей продажи еще мало. Она не даст резуль­тата, если полученные деньги осядут и не дойдут быстро до казны. Поэтому перемещение полученных от населения де­нег в государственную кассу (инкассация) приобретало важ­ное значение. Нам не хватало как инкассаторов, так и особых видов транспорта для перевозки денег. И все-таки за первые четыре года войны удалось поднять уровень инкассации тор­говой выручки. Прямо на рынках создавались специальные кассы. Они привлекали в банк выручку, только что получен­ную колхозами от продажи продуктов. А на селе деньги при­нимались почтово-телеграфными учреждениями.

Если правая рука в хозяйстве не ведает, что творит левая, проку не будет. Если при умелой инкассации рубли одновре­менно уплывают через другой канал, экономика станет дыря­вой. Поэтому банк усилил контроль за бережным расходова­нием наличных денег. Заметно снизил нормы остатков обо­ротных средств у всех предприятий и организаций. Выдачу наличных на административные расходы и командировки со­кратил.

Жестко контролировалась кассовая дисциплина. Нако­нец, поддерживались характерные для социалистической экономики основные принципы кредитования. В частности, прямой банковский кредит выдержал все военные испыта­ния. В 1941 году вложения Госбанка составили 5,5 миллиар­да рублей; в самом тяжелом 1942 году — столько же; в пере­ломном 1943 году, когда кредиты еще «не пришли в себя», — 4,8 миллиарда; в решающем 1944 году— 5,1 миллиарда; в завершающем 1945 году— 6,1 миллиарда рублей (причем уже в начале этого года кредитные вложения превысили до­военный уровень).

Удельный вес кредитов не изменился, но структура вло­жений по отраслям перестроилась в пользу тяжелой про­мышленности. Переход на карточное снабжение населения и сокращение ассортимента товаров ширпотреба заставили Госбанк с конца 1943 года предоставлять кредиты на сроки, которые не дифференцировались по разным видам продук­ции, как раньше, а устанавливались в среднем, исходя из пла­новых норм. Что касается внешней торговли, то здесь дело обстояло несколько иначе. Экспорт и импорт временно утра­тили былую надежность. Разве можно было, например, точ­но сказать, когда будет вывезено намеченное согласно дого­вору, допустим, в Афганистан? А когда придут корабли союз­ников в Мурманск или Архангельск с партией грузов? Тоже неясно. Выросли накладные расходы и ставки по морскому фрахту. И в результате внешнеторговые организации оброс­ли долгами. К концу 1945 года за ними числилось долгов свы­ше чем на 1,33 миллиарда рублей.

С освобождением занятых врагом территорий широким потоком хлынули за армией штатские люди и организации. Среди других занимали прежнее место и кредитные учреж­дения. Уже к 1 апреля 1945 года их сеть была полностью вос­становлена. В освобожденных районах предприятия получи­ли трехмесячные кредитные льготы, а торговля — месячные.

Например, им предоставляли ссуды без долевого участия их собственных оборотных средств. Льготами пользовались так­же ОРСы (отделы рабочего снабжения) и подсобные хозяйст­ва. Восстановительные же работы вначале финансировались по фактическим затратам. Серьезная задача возникла в свя­зи с вопросом о том, как быть со ссудами, выданными до фа­шистской оккупации. Необеспеченную задолженность в кон­це концов погасили за счет госбюджета.

Развивая вкладные операции, Госбанк ввел единую сбер­книжку, по которой каждый военнослужащий мог получить свои деньги в любом месте, где имелось банковское учреж­дение. Это причиняло некоторые неудобства, зато с одобре­нием было встречено вкладчиками. Сложнее было с расчета­ми за товары, отгруженные либо еще до войны, либо из ты­ловой зоны в район боевых действий и наоборот. Некоторые предприятия получали товары без платежных документов.

Материальные ценности эвакуировались сплошь и рядом без выписки из расчетных документов, ибо заниматься этим подчас было некогда. По дороге грузы порой переадресовы­вались: то, что ехало в Челябинск, попадало в Вологду; предна­значенное для Перми оказывалось в Ташкенте и т. п. На складах Саратова и Горького скопились товары, по которым не были известны ни поставщики, ни покупатели. А как поступить с вы­ручкой за продукцию, предназначавшуюся, допустим, Криво­рожскому комбинату, если линия фронта сместилась с Украи­ны к Сталинграду? Такие финансовые средства зачислялись на особые счета и передавались в распоряжение соответствую­щих наркоматов или кооперативных центров.

А вот один из эпизодов, характеризующий обстановку первого периода войны. 16 октября 1941 года в 14 часов со­стоялось заседание Совнаркома СССР, длившееся недолго. Была дана директива до 19 часов того же дня всем наркома­там выехать из столицы и начать нормальную работу в дру­гих городах. Мы тотчас разошлись выполнять указание.

Филиал Наркомфина СССР с июля 1941 года действовал в Казани. Там находилось более половины сотрудников нашего центрального аппарата.

Теперь встал вопрос об эвакуации остальных лиц, а также огромного архива. Тот же вопрос стоял перед другими нарко­матами. Решено было все ненужные бумаги сжечь. И над Мо­сквой поднялись в разных местах пепел и густой дым. Не­обходимая документация вывозилась по месту назначения. В Москве остались два моих заместителя: один — для связи, другой — для окончательной ликвидации бросового имуще­ства и документов. Сев в легковую автомашину, я решил пе­ред отъездом в Казань заехать в котельную одной из фабрик, где сжигались наши бумаги. Хорошо, что я это сделал. Пер­вым же человеком, на которого я там наткнулся, был началь­ник одного из отделов наркомата, а рядом с ним лежал за­пломбированный пакет с некоторыми секретными и очень нужными документами. Помощь, можно сказать, подоспела вовремя…

В конце 1942 года была ликвидирована так называемая взаимная задолженность предприятий. Им зачли обоюд­ные претензии, подытожив сальдо задолженности. Структу­ра платежного оборота изменилась. В 1940 году в постоян­но действующий зачет было внесено 5,8 миллиарда рублей, а в 1945 году — 8,5 миллиарда. В те же годы чековые расчеты составили соответственно 2,1 миллиарда и 3 миллиарда руб­лей. Цифры аккредитивов или особых счетов, наоборот, упа­ли с 4,2 миллиарда до 2,3 миллиарда; акцептных расчетов — с 43,2 миллиарда до 42,3 миллиарда. Быстро росли бюро вза­имных расчетов. До войны их было чуть более шестидесяти, а к концу войны их число перевалило за полторы сотни. Два­жды в год приходилось проводить разовые отраслевые за­четы, особенно внимательно — в тяжелой промышленности. До 1943 года сохранялась масса просроченных платежей. А ведь объем финансирования не стоял на месте. Так, Пром­банк в 1942 году мобилизовал внутренних ресурсов на капи­тальные вложения в сумме свыше 1,5 миллиарда рублей, а в 1944 году — уже более 2,5 миллиарда рублей. Сеть учрежде­ний по долгосрочным вложениям заметно расширилась.

Определенные сложности испытывали мы в связи с час­тичной эвакуацией Монетного двора. Как известно, перед войной в СССР стало 16 союзных республик. Но на монете чекана 1937 года и позднее число витков ленты на колось­ях Государственного герба СССР, обозначавших республики, вместе с нижней перевязью оставалось вплоть до 1946 года одиннадцать, так как в период войны не было подходящих условий для обновления штемпеля. Иногда вообще не удава­лось осуществить чеканку. Так, совсем нет бронзовой моне­ты за 1942 и 1944 годы, чрезвычайно мало никелевой монеты 1942 года. В Совнаркоме СССР не раз поднимался в то время вопрос о несоответствии монетного образца административ­но-политическому делению страны. Однако дальше разго­воров дело не шло. Как-то в разгар войны состоялся обмен мнениями по этому поводу у И. В. Сталина. Отвечая на пред­ложение изменить штемпель, В. М. Молотов сказал, что нет смысла; только после войны будет окончательно ясно, сколь­ко у нас союзных республик. Кто-то негодующе воскликнул:

— Вы полагаете, что мы можем их частично потерять?

Сталин, вмешавшись, заметил с улыбкой:

— Давайте не будем сейчас гадать, жизнь сама покажет, какой образец понадобится.

Действительно, в 1948 году мы отчеканили монеты с 16-ленточными витками. Что касается денежной реформы 1947 года, о которой я расскажу ниже, то монета, датирован­ная этим годом, не была выпущена в обращение.

Но все эти перипетии были мелкими по сравнению с теми хлопотами, которые мы испытали в связи с выпуском фашистами на оккупированной ими территории фальшивых советских денег.

Трудно удержаться, чтобы не провести параллель с по­ложением капиталистических военных финансов. Война су­щественно влияет на капиталистическое хозяйство. Вот, на­пример, Соединенные Штаты Америки. Их правительство и во время войны, и после нее, наученное горьким опытом, по­стоянно старалось использовать методы «государственного регулирования» экономики. Этот способ «изобрел» один из столпов современной буржуазной политэкономии — Джон Мейнард Кейнс.

США не остались в стороне от влияния кейнсианства и тоже постарались существенно увеличить «денежную мас­су». Однако отсюда лишь шаг до инфляции. Доллар медлен­но, но неуклонно начал терять былую международную цен­ность и испытывать шатание. Расходная часть бюджетов все время превышала доходную. Можно, конечно, повысить бан­ковскую учетную ставку. Быстро выяснилось, что это палка о двух концах. Рост процентов под кредиты вызывает спад де­ловой активности. А другого тормоза против инфляции най­ти не удалось. Дефицит американского бюджета год от года становился все более устрашающим. Рынок ценных бумаг не­прерывно слабел. Некоторые результаты мог бы принести от­каз от курса на агрессивную политику. Между тем США интен­сивно участвовали во все новых и новых военных авантюрах и организовывали их.

Далее совершается научно-техническая революция. Про­изводительные силы растут невиданными темпами. Самое производство приобретает в этих условиях все более обще­ственный характер. Получаемые же от него доходы реин­вестируются в буржуазных странах преимущественно не на расширенное воспроизводство во имя справедливого и ра­ционального распределения продукции, а на получение при­былей. Противоречие между производством и потреблени­ем, о котором писал еще К. Маркс, возрастает до ни с чем не сравнимых размеров. Попытки путем реформ избавиться от внутренних, коренных противоречий капиталистического строя — обреченная затея. И как раз Вторая мировая война наглядно показала это.

ВОЕННЫЕ ФИНАНСИСТЫ

Финансисты Вооруженных Сил СССР носили в годы вой­ны на петлицах эмблему — серебристую звезду меж двух пучков колосьев. Эти люди ведали теми большими средства­ми, которые волею партии и народа постоянно выделялись из бюджета страны на финансовое обеспечение Вооружен­ных Сил.

Еще в 1940 году было образовано финансовое управле­ние при Наркомате обороны, возглавленное генерал-лейте­нантом интендантской службы Я. А. Хотенко.

Хорошие кадры финработников Красная Армия полу­чила еще до войны. В 1932 году военно-финансовая служба была выделена как самостоятельная, и вплоть до 1941 года работали окружные курсы интендантов. В 1936 году воен­ный факультет Ленинградского финансового института вы­пустил первый отряд специалистов. Такие же кадры готовила Харьковская военно-хозяйственная академия. В сухопутных частях, авиации и на флоте была создана стройная система сметно-бюджетного финансирования. Провели ряд неотлож­ных мероприятий по финансированию капитального военно­го строительства, оборонной промышленности, финансово­му контролю, пенсионному обеспечению и налаживанию де­нежного довольствия военнослужащих.

В годы войны структура финансового ведомства в ос­новном себя оправдала, хотя некоторая перестройка оказа­лась неизбежной. В июне 1941 года фронтам и военным ок­ругам было ассигновано 4,7 миллиарда рублей. Расходы же составили только 3 миллиарда. Уже в 1942 году финорганы РККА справились с исполнением сметы Наркомата обороны. В следующем году был существенно уточнен порядок финпланирования. Лимиты остатков бюджетных средств регу­лярно пересматривались. Так, лимит, определенный с 1 авгу­ста 1942 года для Западного фронта в 5,5 миллиона рублей, с 1 января 1943 года был установлен в 4 миллиона, то есть со снижением, поскольку главные боевые операции разверну­лись в других районах. Юго-Западному фронту снизили циф­ру с 2 миллионов до 0,6 миллиона; Донскому фронту — с 2,5 миллиона до 0,8 миллиона; Ленинградскому фронту повыси­ли с 4,5 миллиона до 6 миллионов рублей.

Одновременно проводилась огромная работа по режи­му экономии и снижению цен на боевую технику. Финуправление НКО действовало здесь в теснейшем контакте с Нар­коматом финансов СССР. Объединенные усилия принесли, на мой взгляд, исключительные результаты. Удалось вследствие одного лишь умелого пересмотра калькуляции цен на изде­лия и разумной экономии материалов для оборонных заво­дов сохранить для государства 50,3 миллиарда рублей — ги­гантская сумма, равная расходам за 138 дней войны!

В марте 1942 года заместитель Председателя СНК СССР А. И. Микоян подверг критике слабое изучение финорганами себестоимости оборонных изделий. Действительно, раз­личным предприятиям за одинаковую продукцию Наркомат обороны платил по-разному. Допускались даже явно завы­шенные цены. А бюджет страдал. Образованный в составе финуправления НКО отдел цен и калькуляции взялся нала­дить дело. Перетряхнули все калькуляционные ведомости. Специально командированные люди прямо на предприяти­ях вникали в производство и выясняли, откуда берется раз­ница в ценах и как распространить на заводах опыт лучших? И вот результат: только за 1942 год экономия составила 9,7 миллиарда рублей. Самыми «щедрыми» оказались предпри­ятия танковой промышленности, и ее руководству пришлось выслушать и принять к сведению немало справедливых за­мечаний. Производство танков непрерывно росло. В мае 1942 года численность танков и самоходно-артиллерийских установок в РККА достигала 4960, в июле 1943 года— 9920, а в январе 1945 года — уже 12900. Так что военные кальку­ляторы старались не зря — точность и экономия при таком росте имели первостепенное значение.

Финуправление НКО стремилось не только сберечь на­родную копейку, но и потратить ее наиболее целесообразно. Весьма разумным было, например, предложение ввести по­вышенные денежные оклады военнослужащим ударных ар­мий, а также снайперам, пулеметчикам, минометчикам, до­полнительно оплачивать ночные вылеты летчиков и т. п. Иными словами, предложения шли по линии материального стимулирования боевой работы. И в этом нет ничего зазор­ного. Всем ясно, что поступками воинов двигали прежде все­го высокие чувства долга и патриотизма. Однако разве одно мешает другому? Любой, скажем, рабочий, старательно повы­шая свои трудовые показатели, думает о пользе для дела. Тем не менее в материальном его поощрении заключены стиму­лы улучшения работы. Тем более это оправдано в боевой об­становке, где каждый умело вложенный в дело рубль обора­чивался спасением жизней советских граждан и сохранени­ем народного достояния.

Особой стороной финансовой работы военных лет было обеспечение семей генералов, офицеров и сверхсрочников денежными аттестатами. В условиях перемещения войско­вых масс на большие расстояния часто случалось, что воен­нослужащие утрачивали связь со своими семьями, особенно если те были эвакуированы. Между тем ежегодные выплаты по аттестатам достигали 6 миллиардов рублей. Финуправле­ние НКО проявило хорошую инициативу и с завидной опе­ративностью составило огромную картотеку, в которой были указаны все лица, имевшие право на аттестаты, и адреса их семей. Офицер мог отправить краткие сведения о семье пря­мо в ФУ НКО, а уж оно становилось посредником и не только пересылало денежный документ по назначению, но и помо­гало разбросанным по фронтам и тылу людям находить свои семьи. По запросам командного состава РККА было сообще­но 174 тысячи адресов.

Немалые сложности довелось преодолеть при упорядо­чении пенсионной работы. До 1942 года пенсионное обес­печение входило в ведение отделов кадров военных окру­гов. Но война показала, что этот порядок себя не оправдал.

Действительно, инвалидам и другим получавшим пенсии ли­цам приходилось ехать отовсюду в штаб округа, да порою не один раз. Вспомним, как это было трудно тогда — перепол­ненный транспорт, хлопоты с пропусками для проезда в раз­личные зоны и т. д.

Однажды приходит ко мне Я. А. Хотенко и советуется: куда направить докладную записку, в ЦК ВКП(б) или в Совет Министров СССР?

— Какую записку? — спрашиваю.

— С предложением передать пенсионные дела из окру­гов в ведение местных военкоматов.

Читаю текст. Да, разумное предложение. Я тоже подписал его и направил в Совнарком. Вскоре у А. И. Микояна состоя­лось небольшое совещание по этому вопросу. Главное управ­ление кадров Наркомата обороны почему-то было против пе­ремены, но аргументировать свою позицию не сумело. После этого предложению быстро был дан ход. Назначать пенсии для военнослужащих и их семей стали финуправление НКО и его органы на местах. Все изменилось к лучшему, ибо никому не нужно было теперь ехать дальше райвоенкомата.

В целом численность пенсионеров, обеспечиваемых че­рез НКО, возросла за военные годы в 18 раз. Государствен­ные же расходы на соответствующие пенсии увеличились в 1945 году по сравнению с 1940 годом в 96 раз.

Немало забот и хлопот доставили дела, связанные с ва­лютной интервенцией фашистов на территории СССР. В пер­вые же дни Великой Отечественной войны, когда нам при­шлось отступать, грабители сумели наложить лапу на совет­ские денежные средства, захваченные в сберкассах и банках. Кроме того, большую сумму денег они собрали при массовых обысках у населения. Они вывезли в Германию около 4 мил­лиардов рублей советской валюты. Некоторую ее часть ок­купанты использовали для снабжения засылавшихся к нам шпионов и диверсантов.

Враг пытался подорвать нашу экономику и вызвать ин­фляцию заброской к нам крупных партий фальшивых рублей. Гитлеровский Рейхсбанк заставлял всех своих соучастников по грабежу передавать им советские деньги. Эта «операция», конечная цель которой заключалась в изъятии рублей из об­ращения и навязывании оккупационных марок, имела обрат­ный результат. После победы обнаруженные Красной Армией в Рейхсбанке наши деньги были оприходованы и полностью возвращены законному владельцу — Советскому Союзу.

Что касается обращения немецких денег на временно ок­купированной территории, то они не сумели вытеснить наш рубль. Вынужденно используя оккупационную марку, по­скольку, естественно, выдачи зарплаты в рублях там не про­изводилось, советские граждане берегли уцелевшие у них рубли. По многочисленным свидетельствам лиц, переживших оккупацию, если нужно было совершить на «черном рынке» важную покупку и продавец не хотел брать за товар немец­кие марки, покупатель, оглянувшись, доверительно сообщал: «Заплачу советскими».

Мы же, в свою очередь, не забывали о необходимости наносить удар по врагу не только оружием, но и экономиче­ским путем: наши партизаны и подпольные центры на окку­пированной территории специально снабжались советскими деньгами. Правительство СССР выделило для этой цели осо­бый фонд.

Вот какими делами занимались в годы войны финанси­сты с погонами. Командуя миграцией финансовых средств по военным каналам, они не покладая рук трудились во имя ве­ликого дела приближения победы.

С изгнанием захватчиков граждане СССР принимались за восстановление разрушенного врагом хозяйства. Советские деньги снова стали единственными, законными, полновласт­ными. А что стало с оккупационными марками? Их выбрасы­вали в хлам. Разве только нумизматы оставили один-два об­разца для своих коллекций…

Но этот коротенький рассказ о людях в погонах был бы все же неполным, если не упомянуть о незаурядном личном мужестве, проявленном многими военнослужащими с се­ребристой звездой и колосьями на петлице. Широко извес­тен подвиг начфина полка капитана В. Ступина. Следуя на пе­редовую для выплаты бойцам денежного довольствия, он внезапно попал в фашистскую засаду, однако не растерялся и вступил в неравный бой. Будучи раненным несколько раз подряд, Ступин тем не менее мужественно продолжал поеди­нок, убил трех врагов, а одного даже взял в плен и сумел дос­тавить его по назначению. Начфин дивизии техник-интендант 1-го ранга А. Атласов во время наступления нашего соедине­ния заметил в глубине вражеского расположения брошен­ные фашистами трофеи. Быстро осмотрев их, он обнаружил в полевой конторе немецкого банка крупные ценности.

Организовав под сильным обстрелом охрану трофеев, отважный и предприимчивый офицер передал затем госу­дарству ценностей на 370 тысяч рублей. О подобных фактах фронтовая и центральная печать писала очень широко.

Каков же общий итог деятельности советских финансо­вых органов в военное время? Ответ может быть один: все военные потребности страны были обеспечены необходимы­ми средствами, а госбюджет СССР уже с 1944 года имел за­метное превышение доходов над расходами. За этой корот­кой фразой — напряженнейший труд всего советского наро­да, в том числе финансовых работников.

41 просмотр2 комментария

Недавние посты

Смотреть все

2 Comments


София
София
May 13, 2023

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях».

Эти циничные слова появились в издании The New York Times 24 июня 1941 года. В то время как советские бойцы дрались в Брестской крепости, на восток тянулись колонны беженцев, женщины и дети гибли под гитлеровскими бомбами, в Соединенных Штатах, уютно устроившись в кресле за многие тысячи миль от войны, сенатор от штата Миссури разъяснял репортеру, в чем заключаются американские интересы.

В 1944 году президент Франклин Рузвельт баллотировался на свой четвертый срок. Консерваторы добились от президента согласия на то, чтобы вместо…

Like

Отличная статья! Чётко показаны преимущества социалистической экономики перед капитализмом, как вся страна встала на защиту от врага.

Like
bottom of page